April 18th, 2020

My

Мой комментарий к записи «Сегодня в Москве...» от v_tretyakov

Сейчас пр ТВ1 идет "Видели Видео". Рассказывают про алабаев. Это громадная туркменская овчарка. Очень умная.
Расскажу свою историю про алабая. В начале 80-х за контакты с Сахаровым и написание книги развратного содержания "Азбука секса", распространявшаяся по самиздату, я был привлечен КГБ к суду и был осужден на принудительное лечение (не на спецу). Я тогда жил в Туркмении и дурдом был в поселке Геок-Тепе недалеко от Ашхабада на месте нахождения бывшей буденовской части. Я там расположился с комфортом, у меня была отдельная комната за пределами отделения (взамен я делал контрольные детям врачей и монтировал медицинские установки). Я гулял по парку, купался в речке Сикизяб, мне приносили молоко и сюзьму от коровы главного врача. Ко мне приходили врачи попить хорошего чая, который мне присылали из Москвы. Так что год "на лечении" я провел неплохо.
Однажды я вышел за ограду и услышал шум и толпу народа. Я подошел и узнал, что кто-то колючей проволокой привязал к ограде громадного алабая. Никто не рисковал к нему подходить. Тогда я с нежными словами подошел к нему, он допустил, распутал проволоку, и он убежал.
Через несколько дней ко мне приехала жена, и мы пошли в поселок погулять. И вдруг ко мне подходит алабай и начинает тереться возле ног. Я решал, что это тот самый алабай, которого я освободил. И он запомнил меня и выразил свою благодарность. Такая история. Сейчас алабаи в Туркмении национальное достояние и их вывоз запрещен. В мое время многие увольняющиеся или переводящиеся офицеры увозили с собой алабаев в Россию.

Сикизяб

О, речка, речка Сикизяб,
Согрела ты, когда озяб
Я от людской неправоты,
Струею горной грела ты.

О, речка, речка Сикизяб,
Души больной всю гарь и хлябь
Ты изливала на поля,
Земля Туркмении впила

Всю сердца злую черноту
И боль мою и пустоту,
Твои пустынные брега
Укрыли душу как снега.

О, речка, речка Сикизяб.
Она, ты помнишь, я и рябь
Немолчной звуковой волны
Так тесно были сплетены.

Мы все оставили тебе,
Что год принес и ей и мне.
И Афродитой голых чар
Вновь жизни мы ласкаем дар.

О, речка, речка Сикизяб.
Прощай. Копи хлеба в амбар.
Но в вене — это навсегда —
Есть струйка звонкая твоя.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий